| ||
|
|
|
| ||
|
|
Виктор Соснора: АвтобиографияРукопись из архива поэтаТекст написан в качестве предисловия к книге: Виктор Соснора «Ремонт моря» // Библиотека альманаха "Петрополь", 1996 |
|
|
|
|
Мой отец был акробат-эквилибрист цирка. Так что моё детство прошло среди зверей. В клетке с тигром нет ничего пугающего, а вот если он лизнёт — меняй костюм. Я катался на слонах, подсаживаемый хоботом. Горилла (он, юноша) учил меня боксу и африканской борьбе — без царапин. Звери-артисты любили меня, даже змеи. Много раз выступал и я, в одежде клоуна, на арене. Так что аплодисменты публики у меня и врождённые и познанные, зрителя я изучил. Недаром же в 60-е годы я был одним из королей стихотворной эстрады, выступая со своими речитативами. Недаром же в 63-м году все газеты страны боролись с моей «экстравагантностью», как выразился главный идеолог г. Ленинграда Филиппов. Он запретил выступления мне, а также ношение сапог всем культурным работникам театра, эстрады и даже радиоженщинам. Потому что я выступал в Филармонии в замшевых ковбойских сапогах с бахромой... Ой! Он потребовал в обком и мои сапоги, но я не отдал, зима, и они у меня одни. Это с тех времён, когда писались мои «сцены». Всё ж не такой мрак, как пишут, власти нас веселили и были очень богаты на самые сногсшибательные и абсурдные номера. Я не тоскую о том времени, моя молодость была хороша. Поэтому и легко объяснимы сцены этой книжки. Не пьесы! Полнометражные пьесы как-то не пишутся в мире 20-го века, не смотрел, не читал. Это сценические композиции, фантасмагории, мистерии. Ещё Платон, а потом Руссо могли всерьёз искать «зелёную палочку» — символ счастья человечества. Эти поиски я отдаю манекенам. Сейчас в мире много ремонта — от пуговиц и до суперкомпьютеров. А у нас ремонтируют моря. Разве это не интересно для зрителей? Материал условный, конечно, но для чего же театр, как не для клоунады? А клоунада — всегда актуальна. Вот почему я решился вынуть эти никогда и нигде не напечатанные сцены и немножко развлечь ими современного читателя. Пусть вспомнят о молодости, как и я. А молодёжь... Тут есть риск, — м.б. у них радости совсем другие. Но не чужие же! В. Соснора |
|
|
|
|
|
|
РОЖДЕНИЕ (из книги «Дом дней»)Я помню, как я родился, – апрель, 28, 1936. Имя акушерки Мария, санитары В. Волов и О. Аслевич, подстилка – белая простыня с гербом. В полдень взошла звезда Ю в области Сатурна и горела 54 часа. Объясню, как орфик. 28 – священное число, все, что есть великого, родилось у него, планеты и посланцы. Я проживу 54 года, если будет благоприятствовать рок; мой рок – птица Павлин, кликуша. 28 апреля 1936 г. в мире родилось 422.865 мальчиков, но посланец один – я. Из остальных в живых на сей день 4. Меня уже дважды вычеркивали из списка, снизу, но Верх восстанавливал. Я родился с двумя головами. Одну я ношу, а вторая была – вздувшаяся, кое-где обозначены глаза и рот, безносая, уши нарисованные, бескостная, из хрящей, но в ней много мозга, было. Ампутировали. Втайне, инквизиция могла б направить мое тельце в колбу или в кунсткамеру. Вторая росла из темени моей, оставшейся в живых, и шейка была, с лепестками. Я был обезглавлен, помню, как резали, без наркоза, а я рукой грозил хирургу, он дурак. Если нужно, я расскажу трибуналу, а писать об этом не буду. Та была полна крови и вен. Остался от нее рубец, на темени. Так и рос я, человечен к братьям нашим меньшим – к людям. А ум обдумаем после, лежа средь звездной пыли, с бокалом. До 30 лет я выступал на сценах, поя, в роли воскресителя усопших. И слава моя затмила (осветила?) мир, советско-заграничный. Но вдруг как отрезало, я совершил хадж, ушел в глушь и пил. До смерти. До потери второй головы, хоть и удалось сохранить ее, но многого уж нет в ней. О головах: и с одной я достиг в Олимпийских играх в беге на колесницах венок из фиалок с надписью. Что есть я. Но страшно подумать, что был бы я – идет с головою, а над нею возвышается вторая, еще более возвышенная. Реакция современников была б трудноописуемой. Та! – похожа на кобру, с знаком скрипичного ключа, с пятью линейками, глаза – черные и белые кружочки. Много музыки было в ней, полно крови, ее и отхватили, оторвав от людей. А толку-то? И моя сегодняшняя изумительна – кругом фаса, профилем, да и содержанием, мало кому доступным. А в той, отрезанной, было чего-то и близкого людям, но не вернешь. Не вернуть. Когда я пил, она мне снилась. Но это ж сны. Вот не пью, и не снится, а как же? Выпью – и опять войдет в жизнь, в двойных видениях, но я ж не выпью, после смерти никто не пьет. Непьющий я. С головой оттяпанной. |
|
|
|
Сидят, слева направо:
Стоят, слева направо:
|
|
|
РОДОСЛОВНАЯ (из книги «Дом дней»)Он слил в котел 16 кровей, кипятил. Вышел я. Ярки три цвета, русских, о них речь. Со стороны отца – Арвит Роонксс, герцог, Светлый, эст, конунг, сведения о нем в моей книге "Башня", они архивные. Промежуточный - светлейший князь, фельдмаршал, наместник Эстонии - Б. д. Т. Прейсиш-Эйлау, Аустерлиц, арьергард, по колено в крови, белый конь, ядр скок при Бородино, инцидент русского стояния при Ватерлоо. Это слишком ново. А Арвит Роонксс - один, основатель эстского народа, государства. Его смерть: из Рима двое в белых хитонах; они ушли, его жалобы на левую руку; через час мертв. Это линия бабушки: эсты, шотландцы, немцы. Линия дедушки: цыганского типа, поляк, аристократ, жокей. В 1905 г. дед выстроил полки в Варшаве и сорвал погоны; с себя; под барабан. Сорвал парадный мундир, штаны, сапоги, склонился и сказал: - Жовнежи! Царь стрелял в Бога, а Богоубийце я - не воин. И ушел, в нижнем. С 1917 г. мировому пролетариату не служил, из-за алкоголизма. 1941 г., арест деда, высылка в Вологду; как иностранца. Тогда всех не народностей СССР высылали из столиц в тюрьму. Шел, пьяный по озеру, и ударился головой о лед. Это версия. Следом видели двоих, в маскхалатах. Был принесен мертвым, с отвисшей левой рукой. Отец: 1937 г., обыск. Нашли костюмы: английский, немецкий и японский. Взят как а-н-я-ский шпион. Пытки. Год пыток. Мать - нас под мышку и на прием к Высокому Родственнику, в Москву. Освобожден. Отец и карьера. На Ленинградском фронте командует истребительными батальонами. Здесь множественное число на месте: после боя оставалось 3-4 бойца от 500. Опять формировали, в бой. Это - лыжники, их вели тропами в немецкий тыл. Цель: уничтожить немцев, как можно больше: о возврате - ни слова. В морозы. Уничтожали, но чем? Винтовок не было, одна на 7. Зубами? И их мало, цинга. Были финки. В статьях папы есть такие штучки: "Когда ж приготовления к бою закончены, командир дает команду: "В ножи!"" О приготовлениях к бою: "Боец-истребитель, приземлившись, срезает парашют, снимает маскхалат, шинель, гимнастерку и шапку и выбрасывает это, не заботясь. Он надевает на ботинки лыжи и в белой рубахе, с ножом в зубах, идет в бой". Руки заняты палками, потому нож в зубах. Лыжник - на доты! На пушки морского калибра! С открытой головой! На танковые армии! На моторизованные дивизии с пулеметами в колясках! С голой шеей, в белой рубахе - на миллионы голов в касках! ДА, и шли. "Белая гвардия красных убийц", "белые идиоты", "ночные банды голых" - называли их немцы. А папу персонально: "белый волк", "сумасшедший акробат", "голый призрак коммунизма с ножом в зубах", "белый клоун Тейфеля". Наши об отце не писали - у нас "не было" камикадзе. А за знамя полка (отцовского!) сражалось 16 немецких дивизий, и я храню в папочке листовки: "Сдай лохмотья, король Лир!" В армии К. Рокоссовского папа командовал дивизиями, но не оставлял привычек. Как-то его жовнежи брали крупный центр Д. Высоко число немцев, не взять. Лето, Лорелея. Лихачи купались то в Одре, то в Майне. Немки в белых платьицах крутили велосипедами: в бинокли. Национальный дамский день. И вот по узкому шоссе покатили в г. Д. велосипедистки, как полагается. На них никто (из немцев!) не обратил взор. Схватились за кобуру лишь тогда, когда первая тысяча в белых панамках резала кварталы. К. Рокоссовский папу любил и назначил комендантом Варшавы. Через несколько лет по смерти И.В. Сталина в нашу виллу во Львове приехали в черном лимузине, в белых халатах. Они уехали, Ванда вошла, папа сказал: "Левая рука, укол, конец". У гроба отца маршал К.Р. сказал: "Так будь же счастлив, дорогой друг, в этой жизни - ТАМ!" Со стороны матери – род: раввины Г., см. Энциклопедию. Прибавлю, кто не посмотрит, - ведут начало от Иоанна с Патмоса. Много пишут о моей божественности. Это не совсем так. Я с одной стороны посланец, на большее не претендуем. |
|
|
|
|
|
|
КОРМЛЕНИЕ ГРУДЬЮ, ТВС И УРОК ЖИВОПИСИ (из книги «Дом дней»)Краски лежат везде. У матери пропало молоко. Семья - артисты цирка. А львица Люсиль в клетке ольвилась. Бабушка пыталась подоить Люсиль, но навыков нет; та взревела хуже коровы. Рычит, и светлые усы, и зубы безумия! Львиц не доят. Бабушка внесла меня в клетку и положила к сосцам, к львятам. Люсиль лизнула, и закрыли клетку. Я был вскормлен молоком львицы. Я пою не для красного словца. Тогда в окрестностях Ленинграда расплодились львы. Они рвались ко мне. Люсиль взбесилась, и все. И кусила. Молочная мать! Да так, что разорвала меня на куски. Сшивают в клинике. Мать отдает кровь; обескровлена. Взялись за отца. И он кровь слил мне. Однако я ожил. И не от крови, а от бабушки. Мы читаем с нею "Мул без узды", в романе млн. львов и с ними разделывается рыцарь Говен (вот именно!). И этот чертов рыцарь с типично русским именем Говен рубит мечом голову виллану, а тот взял свою валявшуюся голову и ушел, а утром говорит: а теперь я тебе срублю, мы ж клялись, что оставим друг друга без голов. Говен ему: раз клялись, то и руби, я слово сдержу. Если б тут и конец: сказано - сделано. Страшно было б, но правдиво. И главное - честно! Но виллан не рубит. Оказывается, они посвятили себя женщинам. Люсиль застрелили на месте, пули летели из автомата вокруг. Кто тут бешеный - тот, кто укусил от надоедливости, или же тот, кто стрелял? Зверь несся с лапами наперевес, цирковая артистка; я ж разорвал ей пасть, играл, и она в ответ. Квиты. А ее..., не по-человечески. Да ведь львица и не человек, никто не настаивает. Если яйцо поставить на колеса, это похоже на пушку. В 6 месяцев я начинаю ходить и говорить, я катал свинцовые шары, и тут же ТВС костный; я слег и замолк. Я в клинике профессора Тура. Меня лечат ледяными ваннами и сном в бурю (на балконе). В суставах уже свищи. Гипсуют и колют, без обиняков, я ползаю по лестницам на коленях, и так 3 года. И за три года я не сказал и одно слово, спал к стенке. Думают - онемел. Нет. Вылечился, заговорил. Консилиум - ампутировать кисть левой руки и правую ногу до колена. Бабушка забирает в г. Лугу, самоврачевание - травы, сплавы. Через 2 недели - свищи чисты, как подзорные глазки. Автор строк начинает ходить. Вот что: когда привезли в г. Лугу, где у нас остался флигель из 19 комнат, и разбили гипс, - под гипсом копошились миллионы, живность - вши съели ногу до голой кости. И гной гнил. Я пишу телеграфным стилем, да следы на ноге и руке - дыры с пленкой. Мы стоим, закинув головы, как алебастровые. Я гримирую сестру Ж. Я рисую, но краски не любы тому, кто ел театральный грим. От нас его прятали, чтоб мы не ели. Но мы ели. И я помню, что ел не вкус грима, а его цвет. Я готов взять в рот любой яркий и красивый цвет грима и есть не грим, а цвет. Разве ж скажешь? Вот в августе я наелся гримом и решил поделиться с Ж. У нее любви к цвету нет, а я хотел, чтоб она была вся в цвету, расцвела б. Я разрисовал ее. Я раздел ее догола, не минуя ни спины, ни живота, с большим вниманием к телу, и я разрисовал ее всю. Не было незакрашенного на ней ничего, кожа до последней степени покрыта толстым гримом. Она молчала, и я принял это за настоящий интерес к моему делу. Ее нашли мертвой. В клинике ее оживили, отмыли от грима, но к жизни так и не возвратили. Чайки имеют форму оловянных кукол. Материалы подготовила Татьяна Соснора |
|
|
|
|
|
|
© Графика Виктор Соснора
|
