НОВОСТИ РЕПЛИКИ ФОТО АУДИОЗАПИСИ ВИДЕОЗАПИСИ ПРЕССА БИБЛИОТЕКА ПОРТРЕТЫ СУНДУК ССЫЛОК АФИШИ КНИГИ (ГРАФИКА) ОММАЖ МАСТЕРУ БЛАГОДАРНОСТИ


Виталий Диксон о Викторе Сосноре

(отрывок из книги «Однажды мы жили...»)



Библия принадлежит не церкви. Библия принадлежит этому свету, белому с радугой. И светский человек, даже без попсовой агитации и пропаганды, обязан-таки прочесть и Библию, и Коран, и Талмуд, и Тибетскую Книгу Мертвых, и Кодекс Бусидо, и Книгу Перемен И-Цзин... И – Соснору.

Соснора читается как Библия и все вышеперечисленное: с любой страницы книги, и при этом неважно, что именно было на предыдущей странице и что будет на последующей; и в этом случае пространство чтения превращается во что-то причудливое уже даже без самого Сосноры... Во что? В кинематографический, из «Земляничной поляны», город Бергмана с уличными часами без стрелок? То ли бывшая поляна Земли, то ли еще будущая, на которой уже мальчик ловит сачком стрекоз, принципиально не кушает суп и изо всех сил борется за свободу и независимость?.. Что-то брезжит в пространстве чтения: неуловимо точное, необъяснимо верное, не требующее доказательства существования, постоянное и необходимое, словно число «ПИ» во всех, математически выстроенных, научных теориях? Или – незримый готический собор, всегда присутствующий на всех полотнах Ван Эйка, на любых полотнах, что бы на них ни изображалось – всегда собор невидимо стоит и чудится... Ближе Ван Эйка – только советский солдатик, истосковавшийся по девкам, и вот на что ни посмотрит он, бедолага, да хоть на ту же сапожную щетку, а все она вспоминается, она! все о ней думает, о неосязаемой, приманчивой и недоступной... – о родине, значит... Анекдот? Ну, и что с того, что анекдот! В него тоже можно войти, как в Евангелие. Добро пожаловать, обжалованию не подлежит...

Когда-то Виктор Соснора публично оскорбил всех пушкинистов: «Пушкин, – заявил он, – не умел выдумывать, все его сюжеты заимствованы из книг. Да и по биографии видно, что человек только читал и писал. Это знают все исследователи.

Такой метод – самый рациональный для писателя. Я бы его обозначил формулой: книга – писатель – книга. Но многие не выдерживают, хотят еще и жизни, идут в камер-юнкеры, на дуэли, в алкоголики, едут в Ясную Поляну, чтоб учить крестьян, как резать землю плугом, или рекомендуют целым странам, как им развиваться экономически, политически и даже этнически. Но и эти нелепости – от книжной начитанности, от амбиций «Я все могу». Но писатель может только читать и писать».

Цитата – как цикута: можно и отравиться от передозировки.

Противоядие известное: это ненаучно! это неисторично!

Противоядие против противоядия против цикуты-цитаты: так ведь и история, пардон, – не наука.

Если представить историю без историков, то она, вероятно, существует где-то в ноосфере, в виде информационного поля, или в памяти неживой природы, в памяти воды, в памяти кремния. Как существует? Молча. У истории нет подходящих, адекватных событиям, слов. У нее вообще нет ни слов, ни языка. Есть исчерпывающее, самодостаточное молчание. То есть истина. А что ей, истине, до того, что кое у кого есть слова, язык, и даже угол зрения имеется, а уж у самых крутых, у совсем кое кого, так и вовсе: точка зрения? Что ей, истине, до нашенских геометрий?

Вот – гений. Гениев создает природное пространство, классиков создает время, и человеческое сообщество слишком высокую цену платит за эту несогласованность.

В 1834 году известный Фаддей Булгарин писал в «Северной пчеле»: «У нас на Святой Руси гении никогда не бывают поняты. Но не беспокойтесь. От прозорливого г. Лобачевского не укрылась эта печальная участь гениальных произведений. Он послал по экземпляру своей программы во все знаменитые иностранные академии. Дай бог ему успеха. Авось там поймут его лучше нашего»... Речь идет о «Геометрической программе» Николая Ивановича Лобачевского.

Вот вам, как на блюдечке, весь Фаддей, и геометрия России, и история, и цикута для пушкинистов, а заодно и для лермонтоведов, есениноведов, толстоведов и солженицыноманов – да с присовокуплением не просто «пожалуйста», но невыносимо-вежливого русско-французского «сильвуплешь».

Кстати, есть вот такая точка в угле зрения (Соснора тут уже ни при чем), озвучиваю впервые: Пушкина Александра Сергеевича ежеутренне чрезвычайно раздражала собственная, с каждым разом расширявшаяся, плешь на макушке; раздражение перетекало на прочие мелочи быта и становилось злобой дня, и лишь отчасти, в ничтожной части, уравновешивалось, компенсировалось и удовлетворялось обзыванием супруги, первой петербургской красавицы, как «моя косая мадонна» – к недоумению мужеской части бомонда и двора Е.И.В., к соперническому злорадству – женской, к молчаливой солидарности живописца Карлушки Брюллова, писавшего натальиниколаевнин портрет; вот! а вы мне тут говорите: Дантес, Бенкендорф, Нессельроде, декабристы, царь... Какой царь? И что такое Нессельроде в сравнении с плешью поэта, любимца муз и не только их одних?!

Так или не так?

Вот возьму сейчас телефонную трубку – и позвоню по номеру 527-81-24, и спрошу вполне миролюбиво:

– Так или не так?

Нет, не возьму, не позвоню и не спрошу вполне миролюбиво, хотя физически ничто не может мне помешать звонить и говорить о чем угодно.

Соснора Виктор Александрович не услышит.

Нет молчания у Сосноры.

Он, конечно же, слушает.

Но слышит только тишину.


Из книги Виталия Диксона «Однажды мы жили...» (Случайная проза) / ZA-ZA Publishing, Дюссельдорф, 2012 - c. 328-331

 

 











Использование материалов возможно только при наличии прямой активной ссылки на сайт sosnora.ru!

В оформлении сайта использованы графические работы Виктора Сосноры.

Стихи, проза и библиография размещены на Персональных страницах Виктора Сосноры на сайте премии «Поэт»

Нам можно написать


© Графика Виктор Соснора

© Фото: Авторы

Разработка сайта: E&A, Шре и AAL